Не забірай жыцьцё!
2018 12/12

LapceviczUladz_apracF_Li-lpck_ap

Теза: смертная казнь не дает эффекта в борьбе с преступностью.
Антитеза: смертная казнь способствует предотвращению тяжких и особо тяжких преступлений.

d

Введение

Несмотря на увеличение количества стран, отменяющих смертную казнь как наказание за преступление, маловероятно, что при действующей власти Беларусь войдёт в их число. В обществе не ведётся широкой дискуссии на эту тему — она ушла на периферию массового сознания. При этом власть поддерживает присутствующие в людях низменные желания мести и уничтожения себе подобных, ссылаясь, в частности, на способность смертной казни предотвратить тяжкие преступления.

Утверждая, что смертная казнь способствует снижению преступности, сторонники сохранения этого вида наказания не слишком обременяют себя приведением достаточно весомых аргументов. Их основной тезис сводится к тому, что это якобы естественно, что потенциальный преступник, испугавшись смертной казни не пойдёт на такое преступление, которое он задумал, и тем самым остановит сам себя. Также к якобы эффективности смертной казни относят и то, что преступник, приговоренный к ней, уже никак не сможет совершить ни подобное тяжкое, ни какое-либо другое преступление.

На вопрос об эффективности смертной казни накладывается и эмоциональная составляющая. Сторонники этого вида наказания пытаются перенести конкретное преступление, совершенное в конкретных условиях и в отношении конкретного человека на абсолютно посторонних людей, предлагая как бы примерить на себя роль родственника жертвы преступника. Пытаясь выработать у собеседника синдром сопричастности они говорят:

«А вот если бы с твоими родными такое произошло?», «А вот если бы он так разделался с твоей матерью (ребенком, женой)?».

Примерно такие же аргументы приводились сторонниками смертной казни в преддверии референдума 1996 года. Спекуляции на тему «справедливого» возмездия, естественным образом привели к позитивному для сторонников смертной казни, среди которых и действующий глава государства, результату — 80,44% из принявших участие в голосовании поддержали их.

Последний фактор в большей, чем какой-либо другой, степени выставляется причиной нежелания отмены смертной казни или хотя бы моратория на её использование. Для того, чтобы показать, что эффективность смертной казни как наказания не играет существенной роли ни для её наличия, ни для её отмены, нам придется рассмотреть аргументы как сторонников, так и противников такой меры воздействия на преступников. Результатом такого рассмотрения, возможно, станет вывод, что вопрос отмены смертной казни лежит совсем не в сфере уголовного законодательства.

***

Согласно Уголовному кодексу Беларуси, смертная казнь устанавливается лишь одной частью одной его статьи — ч.2, ст.139 (убийство). Однако количество пунктов в этой части, в результате вменения которых обвиняемому грозит смерть, значительно. По ним смертная казнь может быть применена если, доказано убийство подсудимым или подсудимыми

1) двух или более лиц; 2) заведомо малолетнего, престарелого или лица, находящегося в беспомощном состоянии; 3) заведомо для виновного беременной женщины; 4) сопряженное с похищением человека либо захватом заложника; 5) совершенное общеопасным способом; 6) совершенное с особой жестокостью; 7) сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера; 8) с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение; 9) с целью получения трансплантата либо использования частей трупа; 10) лица или его близких в связи с осуществлением им служебной деятельности или выполнением общественного долга; 11) лица или его близких за отказ этого лица от участия в совершении преступления; 12) из корыстных побуждений, либо по найму, либо сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом; 13) из хулиганских побуждений; 14) по мотивам расовой, национальной, религиозной вражды или розни, политической или идеологической вражды, а равно по мотивам вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы; 15) совершенное группой лиц; 16) совершенное лицом, ранее совершившим убийство, за исключением убийства матерью новорожденного ребенка; убийства, совершенного в состоянии аффекта; убийства при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление; убийства при превышении пределов необходимой обороны.

Соглашаясь с тем, что смертная казнь может рассматриваться как временная мера, её сторонники убеждены, что время не только отмены, но и моратория на её применение в Беларуси ещё не наступило.

Наилучшим отражением аргументов такой позиции видится статья «Почему не стоит отменять смертную казнь в Беларуси?», размещенная на «русскомирском» черносотенном сайте https://4esnok.by в мае 2017 года.

Так, противники отмены смертной казни уверены, что мягкий приговор дает освободившемуся преступнику шанс снова совершать свои злодеяния.

«Сообщения о рецидивах приходят регулярно по всему миру. Весьма примечательной выглядит история колумбийца Педро Алонсо Лопеса, который за убийство четырех человек был приговорен всего к восьми годам лишения свободы (здравствуй, «гуманность» и «цивилизованность»!), и после освобождения от его рук пали ещё около трехсот жертв. Российский серийный убийца Иван Панченко освободился из тюрьмы и убил четырех девочек», – пишут сторонники смертной казни.

При этом они с уверенностью, но без каких-либо ссылок на авторитетное мнение, утверждают, что «вероятность того, что опасный преступник после тюремного заключения кого-либо убьёт, выше, чем судейская ошибка». Также смертная казнь исключает возможность побега и повторных преступлений, указывается там. Приверженцы умерщвления преступников уверены, что любое наказание, если это не смертная казнь, будет мягким для убийц.

Вторым аргументом в защиту смертной казни её сторонники называют уменьшение количества убийств, приводя в пример США.

«Два профессора по маркетингу и количественным исследованиям из университета Пеппердайн, Рой Адлер и Майкл Саммерс, проиллюстрировали в Wall Street Journal результаты исследования, согласно которым в действительности смертные приговоры спасают человеческие жизни, удерживая потенциальных преступников от убийств. – С каждой казнью в каждом последующем году происходит на 75 убийств меньше, – утверждают Адлер и Саммерс, напоминая, как в 90-е годы число таких приговоров увеличилось и при этом резко сократилось число убийств, в то время как более редкое использование электрического стула, начиная с 2001 года, привело к тому, что число жертв убийств возросло», – говорится в статье.

Также автор статьи некто Казимир Озимко, ссылаясь на данные преподавателей университета Эмори, утверждает, что каждое лишение жизни преступника предотвращает в среднем 18 убийств, указывая, что по данным других исследователей эти данные разнятся от 3 до 14.

«Исследователи Хьюстонского университета подсчитали, что введенный в 2000 году в действие мораторий на исключительную меру в штате Иллинойс прямо или косвенно спровоцировал убийство 150 человек за четыре года. Ученые также считают, что чем быстрее страшный приговор приводится в исполнение, тем сильнее эффект на преступников: сокращение ожидания казни на 2,7 года удерживает преступников в регионе как минимум от одного убийства», – пишет сторонник смертной казни.

Следующим аргументом в пользу возможности убийства преступника называется профилактика суда Линча. В качестве примера тут уже приводится Россия, где якобы «довольно часто происходит самовольное отмщение преступникам, вызванное неспособностью государственной карательной системы воздать им по заслугам».

«Россию захлестывает волна самосудов. Самосуды были всегда. Они берут начало из обычаев кровной мести. Кровная месть жива и сейчас <…> Существуют директивные указания по вертикали судебной власти — «меньше сажать», «больше выпускать условно-досрочно». А потом… Потом полное безверие граждан в способность власти защитить их. И, как следствие, самосуды», – цитирует автор статьи российского криминолога Владимира Овчинского.

Экономическая целесообразность также называется одним из аргументов за смертную казнь.

«Содержание террористов, законченных серийных убийц, маньяков, которые не способны вернуться к нормальной жизни, стоит денег. И берут их из налогов добропорядочных граждан, в том числе потерпевших. Складывается абсурдная ситуация: родители оплачивают содержание убийц своих детей», – говорит Озимко.

Анализируя статистику выносимых и приведенных в исполнение расстрельных приговоров, видно, что количество приговоренных к смертной казни в Беларуси из года в год исчисляется единицами. Как свидетельствует Википедия, начиная с 2000 года количество смертных приговоров резко пошло на спад и в 2000-е годы ежегодно по республике к смертной казни приговаривали не более 10 человек. В 2010-е годы ежегодно выносилось не более пяти смертных приговоров. Если быть более точным, то в 2012 и в 2014 годах смертные приговоры не выносились, в 2013 к смертной казни приговорили четверых человек, в 2015не менее двух, в 2016 четырех, в 2017 — от трех до пяти, причём приведение приговора в исполнение по двум осужденным (могилевским черным риелторам) постоянно откладывается.

В то же время количество заключенных в Беларуси достаточно велико. По этому показателю Беларусь в 2016 году заняла 12 место в мире. В нашей стране на 100 тысяч человек приходится 306 находящихся в заключении. Такие данные приводит со ссылкой на американский некоммерческий центр Prison Policy Initiative Правозащитный центра «Весна». Исследование проводилось почти в 200 странах.

Поскольку налогоплательщики содержат абсолютно всех заключенных, а также работников пенитенциарной системы, количество которых вряд ли зависит от того, уменьшится ли общее число заключенных в стране на 5-10 человек. Таким образом аргумент об экономической целесообразности умерщвления нескольких преступников, приговоренных к смертной казни сложно признать существенным, поскольку это никак не влияет на расходы бюджета на пенитенциарную систему. А если же согласиться с узбекской правозащитницей Тамарой Чикуновой, считающей необходимым вменить в обязанность преступникам материально поддерживать пострадавших от их злодеяний, то аргумент об экономической целесообразности смертной казни превращается в контраргумент.

Утверждение сторонников смертной казни, что мораторий на её применение в России привёл к увеличению самосудов и личных расправ не может выдержать критики хотя бы по тому, что приведенная цитата российского криминолога Владимира Овчинского взята из текста, где нет ни слова о смертной казни. В то же время утверждение криминолога о волне самосудов, причём без ссылок на какое-либо исследование, касается неэффективной работы правоохранительной и судебной систем в России, что и вынуждает некоторых граждан вершить закон самостоятельно. Интересно, что с сайта газеты «Московский комсомолец», где данный комментарий был размещен первоначально, он уже удалён.

Аргумент о самосуде в отношении того, кто за отсутствием смертной казни приговорен к пожизненному заключению, вообще труден для понимания, если учитывать, что преступник всю жизнь будет находиться в заключении. Поэтому прямая месть пострадавших от его действий становится в отношении него практически невозможной из-за изоляции осужденного от общества.

Утверждая, что смертная казнь способствует уменьшению количества убийств, автор статьи в «Чесноке» приводит пример США. Это достаточно странно, если учитывать, что речь идет о смертной казни в Беларуси. Если же посмотреть на статистику по белорусским убийствам последних лет, то в те годы, когда смертные приговоры выносились и когда не выносились, число убийств и покушений на убийство колебалось от 385 до 486 (2010-2014 гг). В прошлом году по официальной статистики их стало 348, что на 20% меньше предыдущего, когда их было 437 (рост к 2015 году составил 3%).

Т.е. очевидно, что зависимость числа вынесенных смертных приговоров к числу убийств и покушений на убийства просто отсутствует.

Наиболее весомым аргументом в защиту смертной казни можно было бы считать то, что освободившийся убийца снова вернётся к своим злодеяниям, и такое более реалистично нежели судебная ошибка, из-за которой за чужое преступление будет наказан невиновный человек.

Однако достаточно вспомнить дело серийного убийцы Михасевича («Витебское дело»), когда действия следствия, а затем и суда привели к осуждению 14 невиновных. Количество же их родных и близких, которые также пострадали от ошибочных действий государственной машины, найти в доступных источниках не удалось.

Поскольку события, касающиеся дела Михасевича, имели место в советское время, то стоит учитывать, что в сегодняшней Беларуси также процветает государственная ложь и очковтирательство, где убийства «раскрывает» глава государства, а оправдательных приговоров меньше процента (в 2017 году0,23%), а, значит, повторение подобного более чем возможно.

Примером тут может служить, в частности, дело могилевского фатинского маньяка, по которому были незаконно задержаны три человека. Стоит привести слова бывшего судьи Могилевского облсуда Евгения Моисеенко в комментарии, данном агенству БелаПАН в ноябре 2010 года.

«Один из задержанных впоследствии был арестован и провёл под стражей 10 суток”, — отметил судья.

По его словам, судом было вынесено частное определение на действия работников правоохранительных органов, допустивших незаконные действия в отношении ни в чём не повинных граждан. Пострадавшим от действий правоохранителей было разъяснено о возможности требования компенсации морального и материального вреда.

“Самое страшное — это беззаконие, которое иногда сопровождает следствие, — сказал Моисеенко. — Для отдельных оперативных работников закон — это что-то не то, что они обязаны соблюдать”.

По словам судьи, за последние четыре-пять месяцев он оправдал пять человек, в отношении трёх из которых “прокуроры просили по 20-25 лет”.

“Я всегда поднимаю данные проблемы, поскольку следствие катится вниз. Мы идём к “витебским делам”. Мы на грани “витебских дел”, — утверждает судья.

“У нас было одно дело, когда коллега осудил обвиняемых, дал им 1518 лет лишения свободы, а после отмены приговора я их оправдал, — сказал Моисеенко. — Если бы Верховный суд не посмотрел, что в данном деле масса недоработок, то люди бы находились в местах лишения свободы”.

По словам Моисеенко, случаи незаконного привлечения граждан к уголовной ответственности имеют место не только в Могилевской области, «это свойственно и другим областям».

Появление в 2012 году Следственного комитета, объединившего прокурорское следствие и милицейское, никак не улучшило ситуацию.

«Создание СК де-факто пока не повлекло положительных изменений ни в части общественной безопасности, ни в качестве работы правоохранителей вообще и следователей в частности. Потому как качественно могут работать лишь профессионалы. А их в правоохранительных органах, увы, больше не стало. Простым перевешиванием табличек на дверях кабинетов такие вопросы не решаются», – писал в середине 2013 года Belarus security blog.

Сложно согласиться, что за прошедшие пять лет в данном вопросе что-то кардинально поменялось в лучшую сторону, особенно, если учитывать «расследования» политических дел, как то «Дело Белого легиона», «Дело Белта» и т.д.

Поэтому приводя данный аргумент, сторонники смертной казни не углубляются в каждый случай отдельно и оставляют в стороне некачественную работу государственной машины, в частности органов образования, здравоохранения, правоохранительных органов, пенитенциарной системы, которые не работали серьезно с человеком, впервые осужденным за убийство. В итоге, сняв всякую ответственность с этих структур госаппарата, работа которых была оплачена в том числе и убитыми, сторонники смертной казни, сами того не говоря, подводят к выводу, сформулированным в годы сталинизма: «есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы».

Приводя этот аргумент сторонники смертной казни на самом деле отводят в сторону от внимания общественности необходимость совершенствования работы правоохранительных, судебных, пенитенциарных органов, увеличения их ответственности, чтобы не допустить рецидив. Взамен же они стараются вызвать у населения жажду мести и крови.

Говорить же о том, что любое наказание, кроме смертной казни, будет мягким для преступников, безосновательно.

Пожизненное заключение без какой-либо возможности увидеть когда-нибудь что-то другое, кроме тюремных стен или колючей проволоки, достаточно тяжелое испытание в первую очередь для психики. Именно поэтому некоторые приговоренные к такому виду наказания просят о смерти. Так, в 2017 году 23-летний Вячеслав Сухарко, чей расстрел был отменен Верховным судом Беларуси, обжаловал приговор, просил снова назначить ему смертную казнь.

«Трудно сказать, что больше подходит жестоким убийцам — пожизненное заключение или смертная казнь. Некоторые могут сказать, что быстрая смерть — гуманный способ для людей, которые издевались над своими жертвами. С другой стороны, постоянное заключение в четырех стенах угнетает и сводит с ума. Ведь даже те, кто надеется выйти на волю, в глубине души понимают, что сидеть им за решеткой до конца своих дней», – отмечается в статье «Что страшнее — быстрая смерть или долгая жизнь за решеткой», размещенной в мае 2008 года на сайте «Украина криминальная».

f

Заключение

Таким образом можно утверждать, что наличие или отсутствие смертной казни никак не влияет на криминогенную ситуацию в белорусском обществе. О её эффективности в плане предупреждения преступлений говорить не имеет смысла.

Это, вероятно, отлично понимают власти, не желающие её отменить. Поэтому вопрос отмены смертной казни в Беларуси лежит не в плоскости уголовного права, а в плоскости политики и прав человека.

«Проблема смертной казни» была инспирирована нынешним белорусским президентом, вынесшим вопрос о её отмене на референдум 1996 года, в исключительно популистских целях. Сегодня же эта так называемая проблема выполняет для властей Беларуси две функции.

Во-первых, позволяет торговаться с западными партнерами, о чём свидетельствует парламентская рабочая группа по «проблеме смертной казни», созданная в 2010 году, которую ныне возглавляет депутат Андрей Наумович. Она уже восемь лет имитирует перед нами и иностранцами некую малопонятную деятельность, на самом деле попросту забалтывая вопрос.

Во-вторых, применение смертной казни не дает шансов гражданам Беларуси обращаться за защитой своих прав в Страсбургский суд, поскольку страну не принимают в Совет Европы.

«Присоединение к Совету Европы означает, что белорусские граждане смогут обращаться в Европейский суд по правам человека. Учитывая беспредел, который существует в правовой системе Беларуси, представляете, какое количество белорусов будет подавать иски в этот суд? Это будет кошмар для белорусской правовой системы», – заявил эксперт аналитического центра «Стратегия» Валерий Карбалевич интернет-газете «Белорусские новости».

 

Владимир Лапцевич,
удзельнік адукацыйнага праекту BISH

Падрыхтаваў Алесь ЛЕТА,
Беларускі Праўны Партал,
www.prava-by.info

Фота – з старонкі ФБ аўтара

Цэтлікі: , , , , , , , , ,

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>