2012 16/02

Алег Агееў, Менск

Сёньня ў Беларусі ўжо ніхто не зьдзіўляецца шматлікім фактам адміністратыўнага арышту асобаў з актыўнай часткі беларускага грамадзтва. Пасыўная ж частка гэтага самага грамадзтва такія паведамленьні ўспрымае ўжо як належнае, як паведамленьне пра надвор’е на заўтра.

Не будзем спрачацца пра тое, ці зьяўляецца правільным такое стаўленьне абывацеляў да зьняволеньня ды ўтрыманьня ў вельмі цяжкіх умовах людзей, якія маюць свой уласны погляд на сытуацыю ў краіне. Уяўляецца, што з кожным днём такіх абыякавых застаецца ўсё менш і менш, паколькі ў арбіту рэпрэсыяў практычна штодня трапляе ўсё больш людзей. Мабыць, неўзабаве тых, хто альбо сам не прыцягваўся, альбо ня мае сяброў і сваякоў, якія «адседзелі суткі» – у краіне ўжо папросту не застанецца.

Цікава тут іншае – як атрымліваюць гэтыя адміністратыўныя арышты. І як павінны разглядацца такія справы, у тым выпадку калі б Закон працаваў, і мэханізмы правасудзьдзя існавалі ў рэчаіснасьці, а не на паперы.

Тыповы прыклад з судовай практыкі
, калі прадстаўнік актыўнай часткі грамадзтва атрымлівае «суткі» адміністратыўнага арышту толькі на падставе паказаньняў супрацоўнікаў міліцыі.

Мізансцэна такога дзейства, якое зь вялікай доляй іроніі можна назваць «працэсам адпраўленьня правасудзьдзя» ў многіх беларускіх судах, як правіла, выглядае наступным чынам:

Судовае паседжаньне.

Усе атрыбуты рытуалу на сваіх месцах – судзьдзя ў мантыі, герб, чырвона-зялёны сьцяг і партрэт у рамцы. Усё быццам бы адпавядае патрабаваньням Закону. Нават сам судзьдзя робіць спробы выглядаць як чалавек, які па пасадзе хоча разабрацца – ці мела месца супрацьпраўнае дзеяньне асобы, што прыцягваецца да адказнасьці.

Сама асоба практычна заўсёды адмаўляе зьдзяйсьненьне адміністратыўнага правапарушэньня й паведамляе суду, што тыя дзеяньні, якія указаны ў пратаколе ім не зьдзяйсьняліся, што гэта падман і абгавор.

Тады машына правасудзьдзя ў асобе судзьдзі пачынае дасьледваць доказы, якія ёсьць у матэрыялах справы аб адміністратыўным правапарушэньні й дапытваць сьведкаў.

Самы распаўсюджаны тып сьведкі па такіх справах гэта – супрацоўнікі міліцыі. Часам некалькі, а часам суду й аднаго дастаткова.

Супрацоўнік міліцыі, пасьля ўстанаўленьня дадзеных аб ягонай асобе, пачынае выконваць свой грамадзянскі абавязак і дае суду тлумачэньні, гэта значыць папросту адказвае на пытаньні судзьдзі, пра тое, як паводзіла сябе асоба, якая прыцягваецца да адказнасьці ў той час, у тым месцы ды пры тых абставінах, якія пазначаныч ў пратаколе аб адміністратыўным правапарушэньні.

І супрацоўнік аднаскладовымі адказамі паведамляе суду, пра тое, што ўсё напісанае ў пратаколе чыстая праўда. Што менавіта тады, менавіта там і менавіта так паводзіў сябе менавіта гэты чалавек. Сакратар судовага пасяджэньня старанна запісвае ў пратакол судовага паседжаньня гэтыя аднаскладовыя адказы міліцыянта шматскладовымі сказамі.

Здавалася б, што ўсё – вось тыповы прыклад таго, як правапарушальнік, злоўлены на чымсьці незаконным, спрабуе пазьбегнуць законнай адказнасьці, і кажа няпраўду, а сумленны супрацоўнік ворганаў нутраных справаў выводзіць яго ў судзе на чыстую ваду.

Правасудзьдзе павінна перамагчы.

Засталося толькі выканаць законныя правы асобы, што прыцягваецца да адказнасьці, а таксама даць яму ды ягонаму адвакату магчымасьць задаць сьведку-міліцыянту пытаньні.

І вось урачыстасьць правасудзьдзя да відавочнага незадавальненьня самога судзьдзі й сьведкі пачынае зацягвацца.

На элемэнтарныя ўдакладняючыя пытаньні аб досьледных у судовым пасяджэньні падзеях сьведка ня можа даць адказу. Пачынае блытацца, мяняць паказаньні й супярэчыць самому сабе.

Асабліва цікава назіраць за такімі сьведкамі, калі іх дапытваецца некалькі. Па чарзе. Спачатку дапытваюць аднаго супрацоўніка міліцыі, а потым заводзяць у залу наступнага. І зьяўляюцца відавочныя нават для абывацеля супярэчнасьці паміж паказаньнямі першага й другога сьведкі, гэта значыцца кожны зь іх па-свойму пачынае апісваць «супрацьпраўныя паводзіны правапарушальніка». Міліцыянты могуць ўказваць розныя месцы зьдзяйсьненьня дзеяньняў, розны час, па-рознаму апісваць сам характар ​​дзеяньняў, казаць, што апрануты чалавек быў менавіта так, як цяпер асоба, якая прыцягваецца да адказнасьці.

Пасьля допыту такіх сьведак перад судзьдзёй досыць часта з боку адваката на стол кладуцца іншыя доказы – відэазапісы з вонкавых камэраў назіраньня таго месца, якое пазначана ў пратаколе, квіткі на канцэрт, якія пацьвярджаюць, што «правапарушальнік» знаходзіўся ў іншым месцы падчас інкрымінуемых яму дзеяньняў і іншыя рэчавыя доказы.

Гэтыя рэчавыя доказы пацьвярджаюць тлумачэньні “правапарушальніка”, зьяўляюцца дакладнымі й дапушчальнымі. І выкрываюць відавочную хлусьню міліцыянтаў.

Потым у судовым паседжаньні могуць дапытвацца сьведкі не міліцыянты. Яны падрабязна й грунтоўна без супярэчнасьцяў могуць паведамляць суду, што гэта асоба не знаходзілася ў тым месцы, якое пазначана ў пратаколе, альбо не зьдзяйсьняла тых дзеяньняў, якія ставяцца ў віну. Таксама могуць паведамляць, што апрануты «правапарушальнік» быў зусім інакш, чым цяпер. То бок – цалкам пацьвердзіць вэрсыю “правапарушальніка”.

Неазнаёмленаму з сакрамэнтам беларускага правасудзьдзя можа нават здацца: «Вось ён – момант ісьціны!» Што можа быць прасьцей для судзьдзі? На вагах службоўца Фэміды словы міліцыянтаў, якія блыталіся, не памяталі падзеяў, супярэчылі самі сабе й адзін аднаму. Іншымі словамі – давалі суду загадзя ілжывыя тлумачэньні. І тлумачэньні асобы, што прыцягваецца да адказнасьці, якія цалкам пацьвярджалі не зацікаўленыя ў зыходзе справы людзі – сьведкі. Яго ж паказаньні пацьверджаныя іншымі доказамі – відэазапісамі, квіткамі на канцэрт ці іншымі аб’ектамі матэрыяльнага сьвету, прадстаўленымі суду ў адпаведнасьці з патрабаваньнямі Закону.

Судзьдзя, дасьледваўшы ўсе доказы, выдаляецца ў дарадчы пакой і, выхадзя зь яе, абвяшчае: «Вінаваты!». У зачытанай пастанове абавязкова будзе фармулёўка накшталт «Падставаў для сумневу ў дакладнасьці паказаньняў супрацоўнікаў ворганаў нутраных справаў судом не ўстаноўлена».

І «правапарушальнік» адпраўляецца адбываць арышт, ва ўмовах, якія ў адпаведнасьці зь міжнароднымі стандартамі можна ахарактарызаваць, як «жорсткія, бесчалавечныя й прыніжаюць годнасьць асобы».

А цяпер давайце паглядзім, як павінна было б скончыцца такое судовае паседжаньне, калі б яно адбывалася па Законе …

Так у ходзе судовага паседжаньня, судзьдзя дакладна вызначыў – паказаньні супрацоўнікаў ворганаў нутраных справаў – не адпавядаюць рэчаіснасьці. Яны аспрэчваюцца ўсёй сукупнасьцю дасьледваных у судзе доказаў. Мы іх памятаем як паказаньні незацікаўленых у зыходзе справы сьведкаў, рэчавыя ды іншыя доказы.

Такім чынам, для судзьдзі нічога іншага не застаецца, як вызваліць “правапарушальніка” і вынесьці ў дачыненьні да яго пастанову аб спыненьні справы аб адміністратыўным правапарушэньні з-за адсутнасьці самога адміністратыўнага правапарушэньня.
З гэтым усё ясна.

Але вось пытаньне, а што рабіць зь непраўдзівымі сьведкамі – міліцыянтамі?

У іх дзеяньнях ўгледжваецца склад адміністратыўнага правапарушэньня, прадугледжанага артыкулам 24/4 Кодэксу Рэспублікі Беларусь аб адміністратыўных правапарушэньнях (далей па тэксьце – КаАП). У адпаведнасьці з дадзеным артыкулам загадзя ілжывае тлумачэньне сьведкі … альбо загадзя ілжывая заява аб зьдзяйсьненьні адміністратыўнага правапарушэньня … па справе аб адміністратыўным правапарушэньні – цягнуць накладаньне штрафу ў памеры ад дзесяці да пяцідзесяці базавых велічыняў альбо адміністратыўны арышт.

Калі разабрацца ў складзе такога правапарушэньня, дык непасрэдным ягоным аб’ектам зьяўляюцца нармальная дзейнасьць суду, а таксама правы й інтарэсы асобы, якая прыцягваецца да адказнасьці. Разгледжанае правапарушэньне замахваецца на вызначаны законам парадак прыцягненьня да адміністратыўнай адказнасьці, і асоба, што яго ажыцьцяўляе зьдзяйсьняе наўмысныя дзеяньні, скіраваныя на незаконнае прыцягненьне да адказнасьці невінаватага чалавека.

Паколькі было ўстаноўлена падчас судовага паседжаньня, што непраўдзівымі сьведкамі міліцыянтамі было зьдзейснена адміністратыўнае правапарушэньне, то адразу павінна пачацца працэдура прыцягненьня іх да ўстаноўленай законам адказнасьці.

Пратакол аб адміністратыўным парушэньні ў зале суда …

Так, згодна з арт. 3.30. Працэсуальна-выканаўчага кодэксу Рэспублікі Беларусь аб адміністратыўных правапарушэньнях (далей ПВКаАП) адной з асобаў, упаўнаважанай складаць пратаколы аб адміністратыўных правапарушэньнях, прадугледжаных арт. 24/04 КаАП зьяўляецца сакратарка судовага паседжаньня альбо дапаможца судзьдзі.

Таму дадзены пратакол у дачыненьні да гэтых супрацоўнікаў міліцыі павінен быць складзеным адразу ж у будынку суду сакратаркаю судовага паседжаньня.

Пратакол павінен утрымліваць дату й месца ягонага складаньня, пасаду, прозьвішча, імя й імя па бацьку асобы, якая склала пратакол – у нашым выпадку – сакратаркі судовага паседжаньня. Там жа павінны быць зьвесткі аб асобе, у адносінах да якой вядзецца адміністратыўны працэс. Акрамя гэтага ў абавязковым парадку павінны быць паказаны час, месца й абставіны зьдзяйсьненьня адміністратыўнага правапарушэньня, а менавіта, што супрацоўнікі міліцыі далі загадзя ілжывае тлумачэньне ў якасьці сьведкі па справе аб адміністратыўным правапарушэньні пры разглядзе справы ў судзе, а таксама, што дадзенае правапарушэньне прадугледжанае арт. 24/04 КаАП.

Яшчэ неабходна ўказаць прозвішча, імя й імя па бацьку, адрэсу пацярпелага – у нашым выпадку асобы, якую супрацоўнікі абгаварылі, і сьведак, якія прысутнічалі ў зале суду, калі гэтыя міліцыянты давалі загадзя ілжывыя тлумачэньні.

Да такога пратаколу аб адміністратыўным правапарушэньні ў дачыненьні да дадзеных парушальнікаў неабходна прыкласьці пратакол судовага паседжаньня, у якім адлюстраваныя ілжывыя сьведчаньні гэтых супрацоўнікаў міліцыі.

Усё – справа гатовая да разгляду.

Паколькі ў адпаведнасьці з арт. 3.2. КаАП гэтая справа аб адміністратыўным правапарушэньні ілжэсьведак у пагонах павінна быць разгледжаная аднаасобна судзьдзёй раённага (гарадзкога) суду й дадзеныя правапарушальнікі ўжо знаходзяцца ў судзе, як і сама справа, а таксама перашкодаў для разгляду такой справы ня маецца – яна павінна быць разгледжаная неадкладна.

Пры разглядзе справы ў дачыненьні да супрацоўнікаў-ілжэсьведак іхная вінаватасьць будзе пацьвярджацца пратаколам аб адміністратыўным правапарушэньні, якое імі зьдзейсьненае, тлумачэньнем пацярпелага – то бок таго чалавека, якога яны агаворвалі, сьведкаў, якія прысутнічалі ў судзе і гэта чулі, як міліцыянты наўмысна ўводзілі суд у зман.

Судзьдзя, які будзе разглядаць такую ​​справу, будзе валодаць усёй сукупнасьцю доказаў, каб вынесьці пастанову аб вінаватасьці гэтых правапарушальнікаў.

Асноўным пытаньнем, якое трэба будзе вырашыць – якое спагнаньне прызначыць у дадзеным канкрэтным выпадку, бо пры накладаньні адміністратыўнага спагнаньня на фізычную асобу ўлічваюцца характар ​​зьдзейсненага адміністратыўнага правапарушэньня, абставіны ягонага зьдзяйсьненьня й асабістыя дадзеныя пра фiзычную асобу, якая ўчынiла правапарушэньне, ступень ейнай віны, характар ​​і памер прычыненай ёй шкоды, маёмаснае становішча, а таксама акалічнасьці, зьмякчальныя альбо якія абцяжарваюць адміністратыўную адказнасьць.

Адназначна абцяжваючай адказнасьць акалічнасьцю будзе прызнанае зьдзяйсьненьне адміністратыўнага правапарушэньня службовай асобай у сувязі з выкананьнем службовых абавязкаў.

Таксама лічу, што ў суду паўстане жаданьне пры прызначэньні пакараньня ўлічыць тую акалічнасьць, што гэтыя правапарушальнікі давалі тлумачэньні па справе аб адміністратыўным правапарушэньні, за якое прадугледжана адміністратыўнае спагнаньне ў выглядзе арышту.

Для аднаўленьня справядлівасьці думаецца, што сувымерным спагнаньнем для ілжэсьведкаў будзе спагнаньне ў выглядзе адміністратыўнага арышту, паколькі такое спагнаньне прадугледжанае санкцыяй артыкулу 24.4 КаАП.

Улічваючы, што адміністратыўны арышт складаецца ў з тэрміну знаходжаньня фізычнай асобы ва ўмовах ізаляцыі ў месцах, вызначаных ворганам, якi ведае выкананьнем адміністратыўных спагнаньняў, і ўстанаўліваецца на тэрмін да пятнаццаці сутак, і што санкцыя артыкулу прадугледжвае менавіта такі тэрмін утрыманьня, мяркую, што менавіта 15 сутак павінны будуць атрымаць ілжэсьведкі.

І, паколькі згодна з арт. 11/12 ПВКаАП пастанова аб накладаньні адміністратыўнага спагнаньня ў выглядзе адміністратыўнага арышту прыводзіцца ў выкананьне неадкладна, то з залы суду нашыя правапарушальнікі-міліцыянты адправяцца наўпрост ў месцы «вызначаемыя ворганам, якi заведуе выкананьнем адміністратыўных спагнаньняў» на вызначаны судом тэрмін.

Атрымліваецца, што калі разглядаць такія ​​справы па законе, дык адказ на пытаньне, хто з залаў судоў павінен накіроўвацца для адбыцьця адміністратыўных спагнаньняў, а хто прызнавацца пацярпелым ды йсьці дадому – відавочны.

Засталося толькі ўжываць Закон на практыцы.

*
*
(Паведамленьне, рас)

А если бы суд рассматривал дела по закону?

Сегодня в Беларуси уже никто не удивляется многочисленным фактам административного ареста лиц из активной части белорусского общества.
Пассивная же часть этого самого общества такие сообщения воспринимает уже как должное, как сообщение о погоде на завтра.

Не будем спорить о том, правильно ли такое отношение обывателей к заточению и содержанию в очень тяжелых условиях людей, имеющих свой собственный взгляд на ситуацию в стране. Представляется, что с каждым днем таких равнодушных остается все меньше и меньше, поскольку в орбиту репрессий практически ежедневно попадает всё больше людей. Пожалуй, вскоре тех, кто либо сам не привлекался, либо не имеет друзей и родственников, «отсидевших сутки» – в стране уже попросту не останется.

Интересно здесь другое – как получают эти административные аресты. И как должны рассматриваться такие дела, в том случае если бы Закон работал, и механизмы правосудия существовали в действительности, а не на бумаге.

Типичный пример из судебной практики, когда представитель активной части общества получает «сутки» административного ареста лишь на основании показаний сотрудников милиции.

Мизансцена такого действа, которое с большой долей иронии можно назвать «процессом отправления правосудия» во многих белорусских судах, как правило, выглядит следующим образом:

Судебное заседание.

Все атрибуты ритуала на своих местах – судья в мантии, герб, красно-зеленый флаг и портрет в рамке. Все вроде бы соответствует требованиям Закона. Даже сам судья делает попытки выглядеть как человек, который по должности хочет разобраться – имело ли место противоправное действие лица, привлекаемого к ответственности.

Само лицо практически всегда отрицает совершения административного правонарушения и сообщает суду, что те действия, которые указаны в протоколе им не совершались, что это обман и оговор.

Тогда машина правосудия в лице судьи начинает исследовать доказательства, имеющиеся в материалах дела об административном правонарушении и допрашивать свидетелей.

Самый распространенный тип свидетеля по таким делам это – сотрудники милиции. Иногда несколько, а иногда суду и одного достаточно.

Сотрудник милиции, после установления данных о его личности, начинает исполнять свой гражданский долг и дает суду объяснения, то есть попросту отвечает на вопросы судьи, о том, как вело себя лицо, привлекаемое к ответственности в то время, в том месте и при тех обстоятельствах, которые указаны в протоколе об административном правонарушении.

И сотрудник односложными ответами сообщает суду, о том, что все написанное в протоколе чистая правда. Что именно тогда, именно там и именно так вел себя именно этот человек. Секретарь судебного заседания старательно записывает в протокол судебного заседания эти односложные ответы милиционера многосложными предложениями.

Казалось бы, что всё – вот типичный пример того, как правонарушитель, пойманный на чем-то незаконном, пытается избежать законной ответственности, и говорит неправду, а честный сотрудник органов внутренних дел выводит его в суде на чистую воду.

Правосудие должно восторжествовать.

Осталось только соблюсти законные права привлекаемого к ответственности лица и дать ему и его адвокату возможность задать свидетелю-милиционеру вопросы.
И вот торжество правосудия к явному неудовольствию самого судьи и свидетеля начинает затягиваться.

На элементарные уточняющие вопросы об исследуемых в судебном заседании событиях свидетель не может дать ответа. Начинает путаться, менять показания и противоречить самому себе.

Особенно интересно наблюдать за такими свидетелями, когда их допрашивается несколько. По очереди. Сначала допрашивают одного сотрудника милиции, а потом заводят в зал следующего. И появляются очевидные даже для обывателя противоречия между показаниями первого и второго свидетеля, то есть каждый из них по-своему начинает описывать «противоправное поведение правонарушителя». Милиционеры могут указывать разные места совершения действий, разное время, по-разному описывать сам характер действий, говорить, что одет человек был именно так, как сейчас лицо, привлекаемое к ответственности.

После допроса таких свидетелей перед судьёй достаточно часто адвокатом на стол кладутся иные доказательства – видеозаписи с наружных камер наблюдения того места, которое указано в протоколе, талоны на концерт, подтверждающие, что «правонарушитель» находился в другом месте во время инкриминируемых ему действий и другие вещественные доказательства.

Эти вещественные доказательства подтверждают пояснения «правонарушителя», являются достоверными и допустимыми. И обличают явную ложь милиционеров.

Потом в судебном заседании могут допрашиваться свидетели не милиционеры. Они подробно и обстоятельно без противоречий могут сообщать суду, что это лицо не находилось в том месте, которое указано в протоколе, либо не совершало тех действий, которые вменяются. Также могут сообщать, что одет «правонарушитель» был совсем иначе, чем сейчас. То есть – полностью подтвердить версию «правонарушителя».

Непосвященному в таинство белорусского правосудия может даже показаться: «Вот он – момент истины!» Что может быть проще для судьи? На весах служителя Фемиды слова милиционеров, которые путались, не помнили событий, противоречили сами себе и друг другу. Другими словами – давали суду заведомо ложные объяснения. И пояснения лица, привлекаемого к ответственности, которые полностью подтверждали не заинтересованные в исходе дела люди – свидетели. Его же показания подтверждены иными доказательствами – видеозаписями, билетами на концерт или другими объектами материального мира, представленными суду в соответствии с требованиями Закона.

Суд, исследовав все доказательства, удаляется в совещательную комнату и, выйдя из нее, провозглашает: «Виновен!». В зачитанном постановлении обязательно будет формулировка вроде «Оснований для сомнения в достоверности показаний сотрудников органов внутренних дел судом не установлено».
И «правонарушитель» отправляется отбывать арест, в условиях, которые в соответствии с международными стандартами можно охарактеризовать, как «жестокие, бесчеловечные и унижающие достоинство личности».

А теперь давайте посмотрим, как должно было бы закончится такое судебное заседание, если бы оно происходило по Закону…

Так в ходе судебного заседания, судья достоверно установил – показания сотрудников органов внутренних дел – не соответствуют действительности. Они опровергаются всей совокупностью исследованных в суде доказательств. Мы их помним как показания незаинтересованных в исходе дела свидетелей, вещественные и иные доказательства.

Таким образом, судье ничего другого не остается, как освободить «правонарушителя» и вынести в отношении него постановление о прекращении дела об административном правонарушении из-за отсутствия самого административного правонарушения. С этим все ясно.

Но вот вопрос, а что делать с лжесвидетелями – милиционерами?

В их действиях усматривается состав административного правонарушения, предусмотренного статьей 24.4 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее по тексту – КоАП). В соответствии с данной статьей заведомо ложное объяснение свидетеля… либо заведомо ложное заявление о совершении административного правонарушения… по делу об административном правонарушении – влекут наложение штрафа в размере от десяти до пятидесяти базовых величин или административный арест.

Если разобраться в составе такого правонарушения, то непосредственным его объектом являются нормальная деятельность суда, а также права и интересы лица, привлекаемого к ответственности. Рассматриваемое правонарушение посягает на установленный законом порядок привлечения к административной ответственности, и лицо его совершающие совершает умышленные действия, направление на незаконное привлечение к ответственности невиновного человека.

Поскольку было установлено в ходе судебного заседания, что лжесвидетелями милиционерами было совершено административное правонарушение, то сразу должна начаться процедура привлечения их к установленной законом ответственности.


Пратакол об административном нарушении в зале суда…

Так, согласно ст. 3.30. Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее ПИКоАП) одним из лиц, уполномоченные составлять протоколы об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 24.4 КоАП является секретарь судебного заседания или помощник судьи.

Поэтому данный протокол в отношении этих сотрудников милиции должен быть составлен сразу же в здании суда секретарем судебного заседания.

Протокол должен содержать дату и место его составления, должность, фамилию, имя и отчество лица, составившего протокол – в нашем случае – секретаря судебного заседания. Там же должны быть сведения о лице, в отношении которого ведётся административный процесс. Кроме этого в обязательном порядке должно быть указано время, место и обстоятельства совершения административного правонарушения, а именно, что сотрудники милиции дали заведомо ложное объяснение в качестве свидетеля по делу об административном правонарушении при рассмотрении дела в суде, а также, что данное правонарушение предусмотрено ст. 24.4 КоАП.

Ещё необходимо указать фамилии, имена и отчества, адреса потерпевшего – в нашем случае лица, которое сотрудники оговорили, и свидетелей, которые присутствовали в зале суда, когда эти милиционеры давали заведомо ложные объяснения.

К такому протоколу об административном правонарушении в отношении данных нарушителей необходимо приложить протокол судебного заседания, в котором отражены лжесвидетельства этих сотрудников милиции.

Все – дело готово к рассмотрению.

Поскольку в соответствии со ст. 3.2. КоАП это дело об административном правонарушении лжесвидетелей в погонах должно быть рассмотрено единолично судьей районного (городского) суда и данные правонарушители уже находятся в суде, как и само дело, а также препятствий для рассмотрения такого дела не имеется – оно должно быть рассмотрено немедленно.

При рассмотрении дела в отношении сотрудников-лжесвидетелей их виновность будет подтверждаться протоколом об административном правонарушении, совершенном ими, объяснением потерпевшего – то есть того человека, которого они оговаривали, свидетелей, которые присутствовали в суде и это слышали, как милиционеры умышленно вводили суд в заблуждение.

Судья, который будет рассматривать такое дело, будет располагать всей совокупностью доказательств, чтобы вынести постановление о виновности этих правонарушителей.

Основным вопросом, который надо будет разрешить – какое взыскание назначить в данном конкретном случае, ведь при наложении административного взыскания на физическое лицо учитываются характер совершенного административного правонарушения, обстоятельства его совершения и личность физического лица, совершившего правонарушение, степень его вины, характер и размер причиненного им вреда, имущественное положение, а также обстоятельства, смягчающие или отягчающие административную ответственность.

Однозначно отягчающим ответственность обстоятельством будет признано совершение административного правонарушения должностным лицом в связи с исполнением служебных обязанностей.

Также полагаю, что у суда возникнет желание при назначении наказания учесть то обстоятельство, что эти правонарушители давали пояснения по делу об административном правонарушении, за которое предусмотрено административное взыскание в виде ареста.

Для восстановления справедливости думается, что соразмерным взысканием для лжесвидетелей будет взыскание в виде административного ареста, поскольку такое взыскание предусмотрено санкцией статьи 24.4. КоАП.

Учитывая, что административный арест состоит в содержании физического лица в условиях изоляции в местах, определяемых органом, ведающим исполнением административных взысканий, и устанавливается на срок до пятнадцати суток, и что санкция статьи предусматривает именно такой срок содержания, полагаю, что именно пятнадцать суток должны будут получить лжесвидетели.

И, поскольку согласно ст. 11.12 ПИКоАП постановление о наложении административного взыскания в виде административного ареста приводится в исполнение немедленно, то из зала суда наши правонарушители-милиционеры отправятся прямиком в места «определяемые органом, ведающим исполнением административных взысканий» на определенный судом срок.

Получается, что если рассматривать такое дело по закону, то ответ на вопрос, кто из залов судов должен направляться для отбытия административных взысканий, а кто признаваться потерпевшим и идти домой – очевиден.

Осталось только применять Закон на практике.

Экспэрт права, Алег Агеяў,
Беларускі Праўны Партал,
by.prava-by.info

Цэтлікі: , , , , , ,

3 thoughts on “А калі б суд разглядаў справы па законе?”

  1. Вось так! Закон варта толькі выконваць! І ўсё стане на свае месцы … Правапарушальнік – будзе сядзець, а грамадзянін будзе спакойна жыць у сваёй вольнай ад гвалту й дыктату краіне! … Вельмі раю прачытаць усім сваім сябрам … і не толькі

  2. Cяржук says:

    Усё правільна! Было б такое, было б цудоўна жыць, але нашы суды выконваюць загад.
    Апісаная сітуацыя з незаконнымі затрыманнямі апазіцыі і затым судамі над імі – гэта норма для гэтай ўлады. Што трэба рабіць – вельмі дакладна апісана былым старшынём Канстытуцыйнага суду Міхасём Пастуховым у нумары 23-24 “Народнай Волі” за 10 лютага 2012 года ў артыкуле “Якія палітычныя рэформы патрэбныя Беларусі”. Патрэбна мяняць Канстытуцыю, дакладней – вяртацца да Канстытуцыі 1994 года! Як гэта зрабіць – іншае пытанне.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


*

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>